Чат на английском языке

Влияние латинского языка на Древнеанглийский язык

Источник: вниманию читателей предлагается переведенная на русский глава книги Альберта Бо (Albert Baugh, – ред.) и Томаса Кейбла (Thomas Cable, – ред.) «История английского языка» (A History of the English Language, – ред.).

Три волны влияния латинского на древний английский язык

Если влияние кельтского языка на Древнеанглийский было незначительным, то это потому, что, во-первых, отношения кельтов и англосаксонских завоевателей можно охарактеризовать как застарелое соперничество, а во-вторых, – после завоевания покоренные кельты были не в том положении, чтобы вносить существенный вклад в англосаксонскую цивилизацию. Наблюдалась, скорее, обратная ситуация. Вторым значимым в судьбе английского языка полем его столкновения с другими культурами было проникновение в него латинского. Важны обстоятельства, в которых протекало это взаимодействие.

Латынь не была языком завоеванного населения. Для англосаксов она являлась атрибутом другой, высокоразвитой цивилизации. Цивилизации, у которой им было чему поучиться. Контакты с ней, первоначально связанные с войной и коммерцией, позднее перешли на уровень религии и интеллектуального обмена, причем двусторонние связи периодически переживали обновление по мере перемен в окружающем мире.

На самом деле, германские племена англосаксов испытывали на себе влияние римской культуры и языка задолго до того, как началось завоевание Англии – взаимодействие в период становления Древнеанглийского языка явилось только продолжением этого процесса. Германцы, впоследствии ставшие родоначальниками английского языка, будучи еще на своей родине, на континенте, уже позаимствовали из латинского целый ряд слов.

Затем, когда они мигрировали в Британию и увидели следы долговременного римского управления, познакомились с новыми, связанными с этим понятиями, они приняли в свой язык дополнительную порцию слов, научившись им от кельтов. Спустя полтора столетия на острове развернулась в полной мере миссионерская деятельность христианских проповедников из Рима – это новое, теперь уже культурное, а не политическое влияние привело к широкомасштабным включениям латиноязычных элементов в Древнеанглийский. Таким образом, мы можем выделить три отчетливых волны заимствования из латыни до конца эры Древнеанглийского языка. Интересно приглядеться к каждой из них попристальнее, в деталях разобрав характер и масштаб этих волн усвоения нового лексического материала.

Хронологические рамки

Отвечая на вопрос о том, какая из волн сказалась в разрастании английского лексического богатства в большей, а какая в меньшей степени, важно как можно точнее, по возможности, определить, когда та или иная лексическая единица вошла в раннюю форму английского. Задача, конечно, непростая, а в отдельных случаях нереализуемая. Чаще всего все-таки можно сказать, когда слово вошло в Древнеанглийский с очень большой точностью, иногда – с полной уверенностью.

Будет полезно сделать сейчас отступление и рассказать о том, как это делается. Доказательства появления определенного слова в языке в определенный период могут прийти из самых разных источников и имеют неодинаковую ценность. То, что лежит на поверхности, это, конечно, письменные источники, литература. Скажем, если слово с определенной частотностью попадается в поэме «Беовульф» или других произведениях, «Кюневульф», например, то это значит, что оно появилось в языке за значительный промежуток времени до того, как их сочинили, так как в этих текстах мы его застаем уже совершенно состоявшимся.

Кроме того, присутствие в языческих поэмах говорит: слово возникло не позднее раннего этапа христианизации. Однако имея только эти сведения, мы не можем сказать, насколько давно понятие известно в речи – до нашего времени не дошло документов на английском ранее 700 года н.э. Скажу более, тот факт, что слово мы встречаем в более поздних текстах совсем нельзя считать доказательством, что оно позднего происхождения, так как слово это просто могло не относиться к числу лексических единиц, считавшихся пригодными для письменной речи. Да и нельзя наверняка судить о лексике Древнеанглийского, основываясь на скромных остатках письменной культуры.

Характерный пример: слова, которые не попадались на письме в источниках на английском до 10 века, вроде англосаксонского «pīpe» (совр. англ. «pipe», произношение в староанглийском русскими буквами: «пиип», перевод: «труба», – ред.) или «ċīese» (совр. англ. «cheese», произношение в староанглийском русскими буквами «киес», перевод: сыр, – ред.) могут по другим данным быть точно атрибутированы временем до нашествия англосаксов на Британию. Соответственно, их отсутствие на письме ни о чем нам не говорит.

Иногда сама суть слова подсказывает время его вхождения в оборот в Древнеанглийском. Некоторые слова адресуются к тем или иным реалиям, которые появились лишь с полным воцарением на острове христианства. С другой стороны, подсказку о возрасте того или иного древнеанглийского слова порой предоставляет наличие этого слова в определенное время в нескольких германских языках. Просто, наличие одного и того же слова говорит о том, что народы жили рядом, когда оно стало использоваться в языке. Если лексическая единица присутствует в целом ряде диалектов, то, вероятно, оно появилось еще до того, как предки британских англосаксов переселились в Британию. Разумеется, к свидетельствам такого рода следует обращаться с чрезвычайной осторожностью, так как они ничего в действительности не гарантируют.

Вспомнить хотя бы ряд древнеанглийских слов, которые наличествуют и в Древневерхненемецком языке (Old High German, – ред.) и о которых сравнительно точно известно, что они никак не могли появиться в древнеанглийском до того, как англосаксонские завоеватели поселились в Британии. И в первый, и во второй упомянутые языки, данные слова проникли независимо, вследствие схожих условий проникновения христианства на обе территории. Но с относительно редким в Древнеанглийском словом copper (совр. англ. «медь», – ред.) – другая история, оно было заимствовано еще на континенте, где попало, по крайней мере, еще в шесть других германских языков.

Однако решающие аргументы, которые позволяют соотнести слово с временным промежутком, мы находим в области фонетики. Характер изменений в огласовке и произношении слов обычно связан с конкретным периодом развития языка и присутствие или отсутствие этих изменений дает возможность «промерить» возраст интересующей лексики. Полный список изменений, которые веками происходили и позволяют установить время заимствования, увел бы нас слишком далеко от нашей темы, но один-два примера покажут сам принцип. В свое время в Древнеанглийском языке, как и в большинстве германских языков, произошло изменение, известное, как переднеязычная перегласовка (i-umlaut, – ред.).

Оно затронуло несколько самых важных гласных и дифтонгов (ae, â, ô, û, êa, êo, и îo – ред.), когда за ними следовало î  и j. В такой позиции «ae» и «a» превращаются в «e», а ô становится ê, â превращается в ae, û – в ý. Что касается дифтонгов, то êa, êo, îo превращались в îe, позднее – в î  и ý. В рамках данного широкомасштабного движения «bankiz» превратилось в benc (современное bench – скамья, – ред.), слово «mûsiz» стало «mýs» (совр. англ. «mouse» – мышь, – ред.) и так далее. Эти масштабные изменения осуществились в течение 7 века нашей эры. Когда мы видим, что им подверглось пришедшее из латинского языка слово, значит, оно было заимствовано как раз в это время и после. Возьмем слово из древнего английского языка «mynet», которое в современном английском стало «mint» в значении монета, а сразу после своего вхождения в древнеанглийский лексикон бытовало в форме «munit». По нашей только что изложенной логике мы идентифицируем слово как раннее заимствование. Еще один тектонический сдвиг языка, позволяющий дотировать происхождение слов относительно себя – палатальная дифтонгизация (palatal diphthongization, – ред.).

На этот раз речь идет о замене звуков «ae» и ê в древнеанглийском на дифтонги (êa и îe соответственно, – ред.), когда им предшествуют палатальные согласные (c, g, звукзвук th  , j и «sc», – ред.). Мы уже разбирали изменения, которое претерпело латинское слово «сыр». При своем переходе в древнеанглийском оно принимало следующие формы: câseus – *caesi – *cêasi – cîese. Как видим, слово, которое со временем превратится в современное «cheese» было затронуто и переднеязычной перегласовкой и палатальной дифтонгизацией.

В ситуации со многими древними английскими словами возможности уточнения датировки дополняются фонетическими пертурбациями в самой латыни, ведь она претерпевала эволюцию от классического латинского к Вульгате, вульгарной латыни. Например, интервокальный звук «p» (в том числе в сочетании «pr», – ред.) поздней латыни Северной Галлии (седьмой век) поменялся на звук, сближающийся с «v». Раз древнеанглийский впитал латинское «cuprum» – медь в первоначальном варианте «copor», то заимствование произошло до «эррозии» латыни. Кстати, в старофранцузском «медь» будет «cuivre» – «p» исчезло. До 400 года н.э. в латинском языке короткая «i» поменялась на «e».

Это позволяет делать выводы относительно древнеанглийских слов «biscop» (лат. «episcopus», – ред.), disc (лат. «discus», – ред.), «брошь» – «sigel» (лат. «sigillum», – ред.), в них «замороженная» «i» сохранилась в неизменном виде, следовательно, англосаксы приняли данные понятия еще когда были на континенте. Надеюсь, мы достаточно здесь сказали о методе исследований прихода в древнеанглийский слов латинского происхождения. Во всяком случае, я надеюсь, что удалось продемонстрировать, что знания, которыми мы обладаем, основаны не на догадках и зыбких гипотезах, а на сведениях, которые позволяют строить более или менее надежные выводы, хотя и после углубленного анализа и изучения. Наши выводы базируются на твердом фундаменте сопоставления фонетических изменений нескольких языков.

Римские легионеры на берегу Британских островов и их кельтский пленник

Римские легионеры на берегу Британских островов и их кельтский пленник

Латинские слова, заимствованные англосаксами на континенте (первая волна латинского влияния на древнеанглийский)

Первые латинские слова, попавшие в германские наречия, которые потом лягут в основу английского языка, обязаны своим распространением первым контактам между римлянами и германскими племенами на континенте. С самого раннего времени в нескольких германских диалектах можно обнаружить в общей сложности несколько сотен заимствований из латыни. Какие-то слова встречаются только в одном диалекте, какие-то – во всех сразу. О чем это говорит, так это об интенсивности взаимодействия между двумя культурами.

Известно, что на тот момент количество германцев, проживавших на территории империи, насчитывало уже несколько миллионов. Они были представлены во всех слоях общества Рима от рабов на полях, до командиров соединений римской армии. С одной стороны, германский субстрат был рассеян по всей империи, с другой, большая их часть была сконцентрирована вдоль северного фронтира. Граница империи тянулась вдоль Рейна и Дуная, а снаружи была территория германских племен. Близко к границе находился Трир (Treves, – ред.), в третьем-четвертом столетии самый цветущий город Галлии. В нем уже были христианские церкви, здесь было скрещение восьми военных римских дорог.

Вся роскошь, весь блеск и достижения римской цивилизации были практически перед глазами тевтонов Мозеля и Рейна. Как римские, так и германские торговцы сновали через границу, и германские юноши возвращались в родные места с рассказами о римской жизни и городах. Такого характера взаимосвязи не могли не приводить к вхождению слов одного языка в другой. Казалось бы, интенсивность взаимодействия, а значит и языкового влияния должна снижаться, если племя живет далеко от границы. Действительно, римские военные операции редко достигали земель, занимаемых в то время англами и ютами, будущими основателями английского языка.

Однако на практике после завоевания Галлии Цезарем купцы из Рима очень быстро наводнили территории всех германских племен, даже проникли в Скандинавию, так что тевтоны на удаленных от пограничных укреплений территориях никак не могли избежать знакомства с римской цивилизацией. Это даже если не говорить о том, что сами германцы интенсивно контактировали друг с другом, перенимая римские слова уже друг у друга. В итоге сегодня мы можем перечислить порядка пятидесяти слов из латинского в древнеанглийском, которые можно со сравнительно высокой точностью считать привнесенными англосаксами с континента, а не адаптированными уже тут, на Британских островах.

Новые слова обычно были связаны с понятиями, которые не знали раньше германцы. Помимо сельского хозяйства, занятием тевтонов в империи была война, и этот опыт воплотился в том, что их язык принял следующие латинские слова: camp (битва), segn (стяг), pîl (заточенный кол, дротик), weall (стена), pytt (яма), straet (дорога, улица), mîl (миля), miltestre (куртизанка). Более многочисленны слова-заимствования, пришедшие в связи с торговлей. Тевтоны в Рим отравляли янтарь, меха, рабов, возможно также, некоторые виды сырья для ремесленного производства и некоторые другие предметы бытового назначения, роскоши, декора и украшения.

Слово из латыни cêap – «сделка» (вспомните английское cheap, chapman – это все оттуда, – ред.), а также такие слова, как «mangian» (торговать), с его производными «mangere» (совр. monger – продавец, – ред.) и mangung-hûs (магазин), – стали главным приобретением германского языка в данном аспекте. Не так уверенно можно говорить о восприятии в то время в активном обороте других близких слов из латыни: «pund» (совр. pound – «фунт», – ред.), mydd (бушель, – ред.), seam (задолженность, долг). Именно тем временам Древнеанглийский язык обязан вошедшим в него словам mynetian («чеканить монету», «монета», – ред.), mynetere (меняла, – ред.).

Одной из главных статей торгового обмена тевтонских племен и Рима были поставки вина, поэтому закономерно появление в наречиях германских племен, а потом и в английском языке, следующих латинских слов: wîn (вино), must (молодое вино), eced (уксус), flasce (емкость, бутылка). Периоду ранних контактов следует приписать проникновение слова «cylle» (от латинского «culleus» – мех, меховой бурдук) и слов cyrfette (латинское curcurbita – бутыль из тыквы) и sester (балон, кувшин). Некоторый процент заимствований относится к предметам домашнего обихода и изготовления этих предметов: cytel (чайник, латинский вариант: catillus, catlnus), mese (стол), scambol (латинское «scamellum» – скамья, стул; здесь начинается история современного слова «shambles»), taped (ковер, штора, по латыни tapêtum), «подушка» – pyle (латинское pulvînus), pilece (латинское pellicia, кожаное одеяние) и sigel (брошь, ожерелье, по-латински «sigillum»).

В приведенный список можно было бы добавить еще некоторые слова, но решительных доказательств в пользу их заимствования именно в этот период – не найдено: cycene (кухня, латинское coquina, английское kitchen), cuppe (чашка, латинское cuppa, английское cup, – ред.), disc («блюдо», английское dush, латинское discus), cucler (ложка, латинское cocleârium, английское spoon), mortere («ступка», латинское mortârium, английское «mortar»), linen (латинское lînum, английское flax, «лен, льняное полотно), line («веревка», латинское lînea, английское line), gimm (латинское gemma, «гемма»). Необходимо упомянуть, что тевтоны восприняли некоторые римские названия видов пищи: тот же самый «сыр» (германск. cîese, латинское câseus, сорв. англ. cheese, – ред.), spelt (пшеница), pipor (перец), senep (крем, латинское sinâpi), poping (совр. англ. poppy – «опий»), cisten («каштан», совр. анг. chestnut-tree, лат. сastanea), cires («вишня», совр. англ. cherry-tree, латинский вариант cerasus, – ред.).

Судя по всему, к интересующему нас периоду стоит причислить и эту группу слов: butere («масло», лат. Bûtýrum, англ. butter), ynne(lêac) («лук», лат. ûnio, англ. onion), plûme («слива», англ. plum, – ред.), pise («горох», лат. pisum, совр. англ. pea) и minte («мята», лат. menth, mint). Обучение германцев римскому строительному искусству прослеживается в таких новых для них словах, как cealc («мел», chalk), copor («медь», copper), pic (наклон, совр. англ. pitch), tigele («черепица», tile). Помимо слов относящихся к различным конкретным видам человеческой деятельности можно привести множество разрозненных слов, отражающих те или иные явления и предметы, с которыми познакомились германцы: mûl («мул», совр. англ. mule), draca («дракон», совр. англ. dragon), pâwa («попугай», peacock). Римскими по своему первоначальному происхождению также являются германские прилагательные sicor («безопасный», лат. sêcûrus) и calu («лысый, оголенный», совр. англ. calvus, англ. bald). Добавим еще следующие слова segne (невод, seine), pîpe («труба – музыкальный инструмент», pipe, – ред.), citice (церковь, совр. англ. church), biscop («епископ», совр. англ. bishop), câsere (император). Saeternesdaeg – суббота – тоже латинское слово (совр. англ. Saturday).

Удивлены количеством слов, которые уже на раннем этапе восприняли германцы, позже сделавшиеся англичанами? Зато прекрасно видно, что заимствования были ровно такими, какими и должны были быть и полученная картинка прекрасно вяжется с отношениями, которые тогда сложились между двумя народами.

Заимствования латиноязычных элементов в древнеанглийский через кельтов

Легкое влияние, которое на древнеанглийский все-таки оказали кельты было связано с их собственным усвоением элементов латинского языка и их собственным уровнем романизации за период принадлежности к Римской империи. Так как некоторые страты кельтского общества в Британии владели латинским и разговаривали на нем, можно было бы ожидать большого количество слов, усвоенных древнеанглийским через посредничество кельтов уже после ухода римлян. Но факты это не подтверждают.

За пределами нескольких групп слов наберется едва ли пять слов, «застывших» в топонимах, в отношении которых можно доказать, что они появились в период римской оккупации Британии. Надо полгать, что латинский пропал из обиходного общения некоторых групп кельтов практически сразу вслед за уходом римлян из Британии и лишь случайно уцелевшие слова пережили хаос и разгром, которыми сопровождалось нашествие англосаксов.

Таким образом, прямого контакта между латинским языком и языком англосаксов, когда они захватили Британию – не было. В этот исторический момент завоеватели могли усвоить только то, что сначала вошло в кельтскую речь. Науке действительно известно около 600 латинских слов, заимствованных кельтами у римлян. Но, как мы уже видели, отношения кельтов и англосаксов были таковы, что слова эти не преодолели отчуждения и не проникли в древнеанглийский. Как ни странно, одним из латинизмов, вероятнее всего воспринятых саксами и ютами как раз в момент расселения по Британии было слово ceaster – это при том, что из кельтских языков оно ушло. Это слово, в латыни существовавшее в форме castra (лагерь) в древнем английском языке применялось к любому городу или огороженному месту обитания людей. Словоформы на основе слова «ceaster» очень часто попадаются в названиях мест: «Chester», «Colchester», «Dorchester», «Manchester», «Winchester», «Lancaster», «Doncaster», «Gloucester», «Worcester», а сколько еще других? Некоторые из подобных топонимов действительно указывают на то, что прежде в этом месте находилось римское укрепление.

Но не стоит думать, что все связаны с Римом. Жители Англии достаточно свободно применяли «ceaster» к любому населенному огороженному месту. Мы это хорошо знаем, так как многие места, из названий которых сегодня «выглядывают уши» данного латинизма в эпоху римской Британии были известны под другими названиями. По тем или иным причинам к латинским словам периода англосаксонского нашествия относят и следующие лексические единицы: port (гавань, ворота, город) – от латинского portus или porta, mûnt (горы, совр. англ. mountain) – от латинского mons, montem; torr (город, скала) – возможно, от латинского turns, а возможно, это кельтское слово; wîc (деревня), от латинского vîcus. Все перечисленные слова найдены также в топонимах того периода. Возможно, более плотному вхождению некоторых латинизмов в наречия тевтонов и древнеанглийский поспособствовало то, что они познакомились с ними сначала на римской границе на континенте, а затем натолкнулись на те же слова в Британии, у кельтов. Это касается таких слов, как «улица», «стена», «вино» и так далее. С другой стороны, даже при самых оптимистических оценках стоит признать, что волна заимствований, связанная с усвоением латинизмов через посредничество кельтов при их завоевании оказала наименьшее влияние на будущий английский по сравнению со всеми другими волнами, которыми «обдавала» германцев латиноязычная культура.

Древнеанглийский алфавит. Сначала использовались руны, затем тексты стали записывать латинскими буквами

Древнеанглийский алфавит. Сначала использовались руны, затем тексты стали записывать латинскими буквами

Следующий период. Латинское влияние в период христианизации Британии

Напротив того, наибольшее влияние латинского языка на древнеанглийский связано со стартом активного распространения христианства в Британии в 597 году. Конечно, христианство не было новинкой на островах, просто именно эта дата знаменует начало систематических попыток Рима крестить местное население и превратить Англию в христианскую страну.

Согласно известной истории, которую мы находим в трудах Беды Достопочтенного миссия св. Августина началась с внезапного озарения, которое испытал человек, в будущем ставший папой Григорием Великим. Как-то раз он прогуливался по рыночной площади города Рима и увидел светловолосого мальчика, которого собирались продать в рабство.

Работорговцы говорили о нем, что он родом с Британских островов и был язычником. «Увы! Как жаль», – воскликнул будущий папа, – «как жаль, что князь тьмы владеет такими красивыми людьми и как примечательно, что за блестящей внешностью скрывается внутренняя пустота». Он спросил, как называется народ, от которого происходят такие люди. Ему ответили, что «англы». «Все верно», – сказал будущий папа, – «не удивительно, что их название похоже на «ангелы», к них ангельский лик, они могли бы прекрасно смотреться в качестве наперсников ангелов на небесах. Как называется провинция, из которой вы привели этих людей?». Спрашивающему сказали: местное население провинции называют «Деири» (Deiri, – ред.).

«Да, они «de ira» (лат. «от гнева», – ред.), – заметил священник. «Народ этот вырывается из мрака гнева и призван Христом к свету милосердия», – продолжил будущий папа. «А как зовут их короля?». – «Его имя Элла». «Какое имя! Похоже, их язык создан, чтобы петь «Аллилуйя», славя Создателя», – сказал он. Те же источники, что пересказывают эту историю, гласят, что Григорий сам хотел отправиться в Британию, но без него не могли обойтись. Став папой через несколько лет он, впрочем, не забыл о своих намерениях и стал смотреть вокруг себя в поисках подходящего для миссии человека. Григорий хорошо знал Августина, на котором в итоге остановил свой выбор. Они жили в одном монастыре, и Августин показал себя скромным, преданным делу. В сопровождении небольшой группы из сорока монахов он отбыл в места, казавшиеся тогда краем мира.

Не всегда легко оценить сложность подобных задач. Миссионерам надо было не просто заменить один ритуал на другой – это только внешняя сторона вопроса. Им предстояло ни много, ни мало изменить основы мировоззрения народа. К концу шестого века нашей эры, как кажется по доступному материалу, собственные культы англосаксов и германских племен не оказывали на людей такого уж большого воздействия. Но привычки, способ мышления, действия и ценности, которые были живы и находились в органической культурной гармонии с этими культами находились в то же время в жестком контрасте с идеями Благой вести и христианства. Народная культура германцев прославляла физическую доблесть, даже амбициозность, верность семье и своему вождю, который не оставляет никакое зло не отмщенным. Христианство предлагало смирение, скромность, терпение в страданиях и учило, что если человек ударил вас по одной щеке, вам следует подставить ему другую.

Поистине, перед Августином и сорока монахами стояла титаническая задача, если они хотели ниспровергнуть уходящие корнями вглубь веков привычки и понятия местного населения. У миссии Рима была даже реальная угроза не быть выслушанными внимательно.

Но все священнослужители были людьми высокой личной морали, которые сами являлись примерами следования своему учению, кроме того, все они были преданы своей миссии. Они могли рассчитывать на свой успех не столько благодаря тому, что они говорили, сколько благодаря тому, кем они были. К счастью, нашелся еще один фактор, который сыграл в пользу успеха миссионерской деятельности после прибытия. В Кенте, где они высадились, обнаружилась небольшая христианская община. Хотя в ней было небольшое количество прихожан, в числе верующих была королева, жена короля Этельберта. Ее звали Берта, и кентский правитель взял ее из народа франков. В качестве условия заключения брака Берта потребовала: будущий муж должен был разрешить ей исповедовать христианство и не чинить ей в этом помехи. Этельберт выстроил небольшую церковь неподалеку от своего замка Кент-вара-бириг (Kent-wara-byring) – Кентербери. Привезенный из земли франков священник проводил регулярные службы для Берты и ее свиты. Тремя месяцами позднее, после прибытия посольства римских миссионеров во главе с Августином король Кента тоже крестился. Его примеру последовали многие из его подданных. Ко времени, когда через семь лет Августин скончался, королевство Кент стало полностью христианизированным.

Обращение остальной Англии было постепенным процессом. В 635 монах Айдан из шотландского монастыря иоаннитов обратил в христианство английское королевство Нортумбрию, причем сделал он это независимо от посланников Рима. Это был человек, наделенный мощной эмпатией и дипломатичностью. С небольшой группой сторонников он перемещался из города в город и везде его проповеди собирали огромные толпы. За 20 лет он сделал всю Нортумбрию христианской. Христианство не везде пролагало себе путь бесповоротно, порой определенные регионы возвращались к язычеству, лили воду на эту мельницу периодические конфликты между кельтскими и римскими священниками за власть и принятие своих религиозных доктрин.

Впрочем, медленно, но верно Англия превращалась в полностью христианскую страну. Интересно отметить, что христианские миссионеры не подвергались преследованиям и работали относительно свободно. Во всяком случае, не зафиксировано ни одного случая убийства или пыток священников за их проповедническую деятельность. Можно лишь гадать, но скорее всего жители Англии оказались более восприимчивы к новым верованиям постольку, поскольку было известно, что христианство стало религией такого влиятельного народа, как франки. Так или иначе, не прошло и ста лет с прибытия Августина на остров, как по всей Англии воцарилась христианская религия.

Новая, религиозная волна римского влияния латинского языка и культуры на Британию - несмотря на распад империи

Новая, религиозная волна римского влияния латинского языка и культуры на Британию – несмотря на распад империи

Какое влияние на англоязычный мир оказало христианство?

Приход христианства повел к возведению церквей и организации монастырей. Латинский, как язык административного документооборота и духовного образования снова стал звучать в Англии чаще. Сыграло свою роль и то, что при крупных монастырях и церквях стали открываться школы. Некоторые из них приобрели широчайшую известность, благодаря великим учителям-пионерам, которые в них трудились. Очень скоро из школ выходили новые образованные люди, становившиеся учителями в новых школах, открывавшихся в других крупных центрах страны. Началом этого движения следует считать 669 год, когда греческий епископ Феодор из Тарсуса получил пост архиепископа Кентерберийского.

Вместе с Феодором в Англию прибыл Адриан, африканца по рождению, которого Беда Достопочтенный характеризует как большого знатока греческого и латинского языков. Оба духовных лидера посветили значительную долю энергии и времени учительской деятельности. «И поскольку», – пишет Беда, – «оба они обладали глубокими познаниями в духовной и светской литературе, то собирали толпы учеников, вместе со Священным Писанием эти учителя преподавали поэтическое искусство, астрономию, духовную и арифметику, доказательством чего служит то, что и сегодня живы их ученики, складывающие стихи на греческом и латинском языке как на своем родном языке». Десятилетие спустя такую же работу проделал Адельм в Малмсбери. Адельм был заметной фигурой среди знатоков классических наук и искусств. Особенно глубокими познаниями он обладал в латинской литературе и легко писал латинские стихотворения.

На Севере школа города Йорка сделалась практически столь же известной, как образовательный центр в Кентербери. Епископ Бенедикт, который пробыл некоторое время с Феодором и Адрианом в Кентербери основал монастыри в Вермуте и Джарроу. Этот человек за свою жизнь шесть раз ездил в Рим и собрал ценную библиотеку книг. Одним из учеников этого священника был он – Беда Достопочтенный, монах из Джарроу. Беда был энциклопедистом и аккумулировал все области знания своего времени.

Писал о грамматике и искусстве стихосложения, науке и хронологии. Он объединил и обработал множество разрозненных комментариев на тексты Ветхого и Нового Заветов, бытовавшие в его время. Его главным трудом была книга «Церковная история народа англов» (731), из которой в этой статье нам доводилось приводить цитаты уже не раз и которой мы обязаны львиной доле наших знаний о ранней истории Англии. Беда стал духовным отцом Алкуина из Йорка, который имел такую высокую репутацию ученого, что в 782 Шарлемань пригласила его возглавить Дворцовую школу (Palace School, – ред.). Так или иначе, к 8 веку нашей эры Англия завоевала интеллектуальное лидерство в Европе и обязана она была этому церкви.

Происходили процессы вхождения английского языка в литературу. Рабочие по камню стеклу приезжали с континента работать над строительством и украшением церквей. Создание обстановки церквей, украшение манускриптов и сочинение музыки заняли и поддержали других образованных и начитанных людей. Чем больше монастыри развивали подвластные земли и улучшали методы земледелия, которые на них применялись, тем одновременно большую роль они играли в общей экономике страны. Коротко говоря, церкви, являвшиеся носителями римской цивилизации, влияли на жизнь в Англии в бесконечном количестве аспектов. Как и следовало ожидать – это влияние обернулось многочисленными следами в лексическом составе древнеанглийского языка.

Раннее влияние христианства на лексический состав английского языка

Между 597, когда началось активное распространение христианства в Англии и концом древнеанглийского периода в развитии английского языка протянулось пять сотен лет. Все это время латинизмы не могли не просачиваться в английский. Первая волна религиозного чувства в седьмом веке, порожденная миссионерской деятельностью, простимулировала бум строительства монастырей в этом веке. Одно из последствий – вхождение большого числа латинских слов в лексику древнеанглийского.

Вереница изменений требовала появления понятий и выражений для их отражения в языке и часто язык не находил адекватных и уже существующих лексических средств. Однако было бы ошибкой считать, что латинская лексика вошла в английский в одночасье. Какие-то слова усвоили сразу, какие-то – лишь к концу древнеанглийского периода. По времени заимствования из латыни в период христианизации могут быть достаточно четко классифицированы по двум приблизительно одинаковым по числу слов группам. Фонетические изменения одних латинизмов говорят об их раннем заимствовании – в самом начале распространения христианства.

Многие из них можно встретить в письменных документах эпохи короля Альфреда. Вторая группа представлена более поздними латинизмами. Их мы находим только в литературе 10-11 веков. Приход этих слов связан с повторной активизацией религиозного движения, которая сопровождала Бенедиктинские реформы. Лучше рассматривать два типа заимствований той эпохи раздельно. Логично, что наибольший пласт слов, входящих в язык из-за религии связан с самой этой религией, с ее организацией и терминами. Несколько понятий, в частности, «church» и «bishop» были заимствованы раньше, но в новых условиях этого было недостаточно. В период принятия христианства Англия получила большинство слов, связанных со службами и обрядами в церкви, ее архитектурным устройством и физическими элементами, а также работой священнослужителей.

Поскольку эта категория заимствований относительно мало изменилась с течением времени и перешла в современный английский почти целиком, можно даже перечислить их в современном варианте: abbot (аббат), alms (милостыня), altar (алтарь), angel (ангел), anthem (гимн), Arian (арианский), ark (кивот), candle (свеча), canon (канон), chalice (чаша), cleric (клирик), cowl (ряса), deacon (дьякон), disciple (прихожанин), epistle (послание), hymn (песнопение), litany (литания), manna (манна), martyr (мученик), mass (месса), minister (церковнослужитель) noon (полдень), nun (монахиня), offer (пожертвование), organ (орган), pall (гроб, омофор), palm (веточка вербы), pope (папа), priest (проповедник), provost (пробст), psalm (псалом), psalter (псалтырь), relic (реликвия), rule (монастырский устав), shrift (отпущение грехов), shrine (обитель), shrive (исповедоваться), stole (епитрахиль), subdeacon (иподиакон), synod (собор духовенства), temple (храм), tunic (подпоясанное церковное облачение). Первоначально употребление некоторых из этих лексических единиц пошло на спад, но позднее они снова вошли в активное словоупотребление.

Все, впрочем, не сводилось к пришествию в древнеанглийский латинизмов, являвшихся одновременно религиозными терминами. Колоссально было влияние церкви на повседневную жизнь людей. Это можно легко проследить по большому количеству латинизмов, связанных с этой стороной жизни. Церкви были обязаны англичане названиями одежды и предметов бытового употребления: cap (головной убор), sock (сандалия), silk (шелк), purple (пурпур), chest (ларь), mat (циновка), sack (мешок).

Все это пришло из церкви и… из латыни. Идем дальше. В повседневную речь англичан вошли привитые церковью названия пищи: beet (свекла), caul (капуста), lentil («чечевица», древнеанглийское «lent»), millet («пшеничная крупа», древнеанглийское «mil»), pear (груша), radish (редиска), doe (самка), oyster («устрица», древнеанглийское ostre), lobster (лобстер), mussel (устрица), все это несметное количество латинских заимствований венчает слово «повар» – «cook». Также из латинского пришли названия многих деревьев, культурных растений и трав. Что касается последних, то латинские слова компактно «оккупировали» в английском травы, применявшиеся для лечения.

Вот некоторые примеры: box (бук), pine (сосна), aloes (алоэ), balsam (бальзамин), fennel (фенхель), hyssop (иссоп), lily (лилия), mallow (просвирняк, мальва), marshmallow (лекарственный алтей), myrrh (мирра), rue (рута), savory («чабер», древнеанглийское «sæþerige». Даже общая категория «plant» (культурное растение) – первоначально было латинским словом. Определенное количество латинских слов в древнеанглийском, которые связаны с образовательной тематикой приоткрывают нам еще один аспект влияния латыни на английский.

В школе английский усвоил слова school (школа), master (учитель), Latin (латинский, латынь) – есть также версия, что это слово пришло еще раньше; grammatical (грамматический), verse (стихи), meter (прибор), gloss (токование, подстрочник), notary (в значении «писарь»). Наконец, пришла пора поговорить о словах-заимствованиях, которые слишком неоднозначны, чтобы отнести их к какой-нибудь одной тематике по классификации: anchor (якорь), coulter (резак плуга, нож), fan (веер для обмахивания), fever (лихорадка), place (место, также, как словоформу можно упомянуть «marketplace»), spelter (в значении «асфальт»), sponge (губка), слон (elephant), phoenix (феникс), mancus (монета, так называли англосаксонскую монету). Закончить список можно словами, которые отражают реалии иной жизни и попадались англичанам в литературе и при обучении на латинских примерах: calend (календы), circle (амфитеатр), legion (легион), giant (гигант), consul (консул), talent (талант).

Перечисленные слова, ставшие своими в древнеанглийском языке по преимуществу являются существительными, но важно отметить, что наряду с ними в обиход входили и некоторые латинские глаголы, и прилагательные: âspendan («тратить», лат. expendere, совр. англ. to spend), bemûtian («обмениваться», лат. mûtâre, совр. англ. to exchange), dihtan («сочинять», лат. dictâre, совр. англ. to compose), pinian («пытать», лат. poena, совр. англ. to torture), pinsian («взвешивать», лат. pensâre, совр. англ. to weigh), pyngan (колоть, лат. pungere, совр. англ. to prick), sealtian («танцевать», лат. saltâre, совр. англ. to dance), temprian («сдерживать», лат. temperâre, совр. англ. to temper). trifolian (молоть, лат. trîtbulâre, совр. англ. to grind), tyrnan («повернуть», лат. tornâre, совр. англ. to turn), crisp («вьющийся», лат. crispus, совр. англ. curly). Кажется, сказано достаточно, чтобы очертить масштаб и разнообразие заимствований из латыни в эпоху христианизации Англии. Также, как мы надеемся, получилось показать, как быстро язык откликался на то, как церковь раздвигала горизонты тогдашних жителей острова.

Бенедиктинская реформа и ее роль в развитии английского языка

Блестящее шествие церкви, приведшее к такому интенсивному обогащению древнеанглийского языка, увы, не было неуклонным. Признаки некоторого отката назад можно было наблюдать в конце восьмого столетия. В этот исторический момент викинги-датчане, ставшие устраивать набеги на Англию. В 793 году была сожжена обитель на острове Линдисфарн, в последующее время был ограблен монастырь Джарроу, где работал Беда Достопочтенный. В 9 столетии по всей Нортумбрии и Мерсии из конца в конец лежали в руинах церкви и монастыри. К концу 10 века материальный упадок перевоплотился в ослабление духовной силы церковного движения.

Все выглядело так, как будто достигнув определенной степени защищенности, духовенство не горело желанием что-либо развивать дальше. Богатые люди легко соглашались передавать земли церкви в надежде не Царствие Небесное для себя в следующей жизни. Если раньше духовенство стремилось к бедности, чтобы достичь простоты, то простота принесла естественным путем богатство. В эти времена духовенство, вероятно, пополнилось людьми с иными характеристиками личности, менее ценными, быть может, с точки зрения духовного развития. Из глубины веков мы слышим много жалоб на неумеренную праздность священнослужителей, на то, что они рядятся в роскошные одежды и много пьют.

В монастырях и церквях ослабла дисциплина, проводившие службы клирики начали пренебрегать своими обязанностями. Если говорить о монастырях, то там появились группы секулярных проповедников, многие из которых даже женились, мораль попиралась. Вместе со всем прочим на дно устремилось образование: обучению не уделяли больше должного внимания и процесс получения знаний терял содержательность. Когда начал править Альфред, церковная жизнь так опустилась, что на предыдущее время смотрели, как на золотой век, в который «короли были слугами Господа и его апостолов» и когда «религиозные порядки действительно соответствовали декларируемым принципам, церковники усердно учились, а службы проводились во славу Божию».

Альфред оплакивал упадок образования и говорил, что вряд ли найдется человек «по сю сторону залива Хамбер», который понимал ы ритуалы на английском языке или умел перевести хоть слово с латыни на английский. «Сомневаюсь, что много таких найдется и по ту сторону залива», – говорил Альфред. Через два поколения другой наш источник, Эльфрик из Эйншема сетовал, что: «кроме Дунстана и Ательволда не сыскать уцелевших образованных людей, ученики которых могли бы написать хотя бы слово по латыни или понять латиноязычный текст». Таким образом, можно сделать вывод, что в то время маловероятно включение большого количества латинских слов в английский язык, коль скоро образование находилось в столь плачевном упадке.

Но когда ситуация становится действительно удручающей в ней самой рождается обратное движение, навстречу чему-то лучшему. Чтобы переломить тенденцию, обычно нужен лишь преданный идее лидер, который может показать пример. Король Альфред положил начало. Он восстанавливал церкви, занимался организацией новых монастырей, общей сложности 20 лет он уделил восстановлению традиции духовного образования в своем королевстве. К сожалению, сами по себе его усилия не принесли больших плодов. Однако во второй половине 10 века появилось сразу три великих религиозных лидера, вдохновленных духом реформ и идеей нового расцвета церкви: Дунстан, архиепископ Кентерберийский (умер в 988), Ательволд, епископ Винчестера (умер в 984) и Освальд, епископ Ворсестера, архиепископ Йорка (умер 992).

Заручившись моральной поддержкой короля Эдгара, эти три священнослужителя добились уверенного подъема и возрождения монастырской жизни в Англии. Осмысленная монастырская жизнь неразрывно связана с соблюдением устава св. Бенедикта. На тот момент практический во всех английских монастырях перестали его соблюдать. Первым шагом реформ было изгнать со своих постов секулярное духовенство и заменить случайных людей монахами, которые по-настоящему преданы трем клятвам монастырского устава: целомудрие, послушание и бедность. В своих чрезвычайных мерах реформаторы получили мощную поддержку из крупных религиозных центров Европы – Гента, Флери. Их горячая поддержка отчасти объяснялась тем, что сами они в недавнем прошлом подверглись сходным реформам с помощью Клюнийского аббатства.

В 910 году в Англии появилось еще более строгая традиция, чем бенедиктинский устав. Дунстан изучал некоторое время монастырские порядки в Бландиниумском аббатстве в Генте, Освальд изучал систему, принятую в Флери, а Ательволд не смог поехать сам и отправил своих сторонников в Флери с той же целью. По образцу передовых континентальных монастырей английские духовные лидеры перестроили наиболее важные монастыри страны. Ательволд подготовил более строгую и регулятивную версию правил св. Бенедикта, ставшую известной как «Конкордия Регуларис».

Главное в новом уставе было то, что он устанавливал строгую унификацию монастырских порядков и регулировал надзор за их соблюдением. Реформы быстро перекинулись на новые аспекты духовной жизни и развития церкви. Реформа затронула в целом моральные ценности священнослужителей, и породило нечто, что можно назвать религиозным возрождением в Англии. Образование было частью этой масштабной работы. В рамках реформ улучшали церковную систему обучения, поощряли монахов и духовенство учиться, создавали новые школы. Сейчас очевидно, что были достигнуты огромные результаты. К концу века монастыри опять превратились в центры литературной деятельности.

По стопам короля Альфреда последовали ученые мужи, совершившие грандиозный рывок в популяризации знаний. Они составляли манускрипты на латинском, а также на живых языках британских островов. Примечательно, что четыре главных свода древнеанглийской поэзии появились именно в этот период. Мы, без сомнения, обязаны существованием этих источников движению тех религиозных реформ.

Влияние Бенедиктинской реформы на английский язык

Влияние латинского языка усиливалось и ослабевало с подъемами и спадами активности церкви, с чем были связаны также подъемы и спады активности познавательной. В результате нового подъема литературной работы в монастырях и церквях, только что описанного нами, в древнеанглийский язык вошла еще порция лексических единиц из латыни.

Новый пласт латинизмов отличался от ранних заимствований – теперь английским языком воспринимались латинизмы, если так можно выразиться, более научного и учебного характера. Например, довольно часто такие неологизмы встречаются в работах Эльфрика, они называют предметы из области педагогики и теологии, которым в родном языке не было адекватного определения, латинизмы, которые он избирал, также отражали его собственные познания в классической литературе, его находки и его вкусы.

Мы говорим о работе Эльфрика, поскольку его лексикон и деятельность достаточно типичны для движения религиозного возрождения той эпохи. Прежде всего, на новом подъеме христианского движения, как и в ранний период христианизации Британии в древнеанглийский вошло не мало чисто религиозных терминов: alb (стихирь), Antichrist (Антихрист), antiphoner (антифонарий), apostle (апостол), canticle (библейская песня), cantor (кантор), cell (келья), chrism (помазание), cloister (монашеская жизнь), collect (краткая молитва), creed (вероучение, символ веры), dalmatic (далматик – одежда диакона), demon (демон), dirge (отпевание), font (купель), idol (идол), nocturn (ночная церковная служба), prime (час первый), prophet (пророк), sabbath (суббота), synagogue (синагога), troper (торопарь). Религиозные термины заимствовались в этот период как и ранее, а вот заимствования, касающиеся хозяйства и быта повседневной жизни на этот раз отсутствуют.

Доминируют слова литературные и научные слова: accent (акцент), brief (в качестве глагола), decline (как грамматический термин), history (история), paper (бумага), pumice (пемза), quatern (один или несколько листов книги), term(inus) (термин), title (заголовок). Достаточно велико количество названий растений, вошедших в описываемый период в английский язык. Некоторые знакомы только читателям старых сборников лекарственных растений. Наиболее известны из них: celandine (чистотел), centaury (василек), coriander (кориандр), cucumber (огурец), ginger (имбирь), hellebore (чемерица), lovage (любисток лекарственный), periwinkle (барвинок малый), petersili (петрушка огородная), verbena (вербена).

Можно прибавить сразу несколько названий деревьев: cedar (кедр), cypress (кипарис), fig (фига), laurel (лавр благородный), magdala (миндальное дерево). Надо отметить, что большинство приведенных понятий были сугубо книжными в те времена и в активный оборот их «вобьет» позже французский – язык норманнских завоевателей. Латинскими словами, которые вошли в момент очередного религиозного подъема в английский являются некоторые термины из области медицины: cancer (рак), circulâdl (опоясывающий лишай), paralysis (паралич), scrofula (золотуха), plaster (гипс). Отдельную группу составляют названия животных из латыни: aspide (гадюка), camel (верблюд), lamprey (минога), scorpion (скорпион), tiger (тигр).

Конечно, названия животных, как и прочие категории можно назвать заимствованиями процесса познания. Список латинизмов, заимствованных на описываемом этапе можно расширить существенно за счет слов, которые даже не варваризировались в древнеанглийском, а вошли в речь как есть, в своем латинском варианте: «epactas», «corporate», «confessores», «сolumba», «columne», «cathedra», «catacumbas», «apostata», «apocalipsin», «acolitus», «absolutionem», «invitatorium», «unguentum», «cristalla», «cometa», «bissexte», «bibliotheca», «basilica», «adamans», «prologus». Впрочем, тогда все эти слова не полностью интегрировались в древнеанглийский, оставаясь отдельно стоящим пластом специальных слов для образованной прослойки населения. Многие из них лучше приспособились к условиям английского позже. Обобщая сказанное в этом подразделе, отметим, что в этот период заимствования приходили в основном из книг. Некоторые латинизмы, о которых мы говорили, могли быть адаптированы в язык раньше, еще на ранней стадии христианизации. Такая вероятность сохраняется, так как форма, в которой пришло слово не выдает точное время включения в англоязычную культуру. Но безопаснее все же отнести их к этому периоду, так как они не встречаются в письменных источниках до правления короля Альфреда.

Применение собственных англосаксонских слов к новым реалиям и понятиям христианства

Нельзя сказать, что круг заимствований из латыни описывает полностью все новое, что вошло в жизнь англичан с доминированием в Англии христианства. Английский язык не всегда одалживал иностранные слова для незнакомых вещей. Чаще старое слово переосмысливалось и подгонялось, чтобы точно транслировать новое значение. Так, например, англосаксам не требовалось перенимать латинское слово «deus», так как у них было свое слово «бог» – «God», которое оказалось успешным эквивалентом римского варианта.

Точно также не были абсолютно неизвестны древним германцам понятия рая и ада. В языческой религии существовало представление о подземном и надземном мире. Вот почему слова heaven и hell англосаксонские по происхождению, а вовсе не латинские, как можно было бы ожидать. Чуждое слово «Patriarch» заменили родным и близким по смыслу hêahfæder (высокий отец), вместо prophet поначалу использовалось собственное словечко wîtega (мудрый человек), англосаксонское prôwere (тот, кто мучается) сыграло роль слова martyr (лат. «мученик»), вместо saint применялось опять-таки германское hâlga (святой).

Англосаксонский язык не имел уместных эквивалентов для отдельных церковных должностей: папа, епископ, проповедник, монах, поэтому он принимал римские слова, но свое слово для обозначения духовенство вообще – было: «ðæt gâstlice folc» (духовные люди). Слово «Easter» (Пасха) не иностранного происхождение, сначала так называли языческий праздник в честь богини Остары, который отмечали в то же время, что и христианскую Пасху. Вместо латинского глагола «praedicâre» – проповедовать, английский предложил свою замену – læran (учить), иногда еще использовалось слово «bodian» – глагол, который можно перевести «приносить весть». Римское выражение «precare», от которого потом произошло to pray с успехом заменил англосаксонский глагол bidden (просить). Родное слово gebed взяло на себя функции латинского «prayer», так имеет тот же корень.

Своим исконным в древнеанглийском было и слово, характеризующее обряд крещения. Вместо латинского baptizâre (совр. англ. baptize) применяли fullian (святить). Существительное «крещение» передавалось производной этого слова – «fulluht». Пар таких очень много: fulluhtbæþ (font – купель), fulwere (baptist – крещенный), fulluht-fæder (креститель), fulluht-hâd (baptismal vow – крещальные обеты), fulluht-nama (Christian name – христианское имя), fulluht-stôw (baptistry – баптистерий), fulluht-tîd (baptism time – время крещения) и так далее. Даже для такой сугубо христианской вещи, как таинство евхаристии нашел эквивалент в англосаксонской речи – это слово hûsl (современное housel). Германское слово lac – жертва богам использовалось применительно к концепции бескровной жертвы христианской мессы. Термин «Scriptures» в Англии сначала не использовали – нашлось подходящее слово-аналог «gewritu»; латинизм «evangelium» был заменен на «godspell», хотя последнее слово первоначально означало «хорошие новости». «Не растерялся» английский с таким «крепким орешком», как Троица (Trinity, лат. trinitas), это новое понятие выразило «доморощенное» слово þrines (что-то вроде «тройственность»).

Идея бога как Создателя была отражена германским словом «scieppend» (тот, кто лепит и оформляет). Также тут пригодились такие слова, как fruma (создатель, основатель) и metod (мерило). Собственные англосаксонские слова «fæder» (отец), «dryhten», «wealdend», «þêoden» (принц), «weard», «hlâford» (лорд)  применялись как синонимы латинских аналогов. Большинство этих слов были также эпитетами, которыми наделяли Христа. Для обозначения второго лица в Троице («сын») жители Британии использовали свое слово «Hælend» (Спаситель). «Святой Дух» – третье лицо переводили Hâlig Gâst (совр. англ. Holy Ghost).

Латинское слово «диавол» было адаптировано в форме «dêofol» (devil), но в качестве синонима мы встречаем свое слово fêond (совр. англ. fiend). Можно привести бесчисленное количество таких примеров. Христианский крест могли назвать rôd, «древо» – trêow (совр. англ. tree). Смысл воскрешения Христа может быть передан германским словом ærist от ârîsan (восстать). Грех по латыни «peccatum», но в англосаксонском языке есть слово synn (совр. англ. sin) со схожим значением. День Страшного Суда будет «Doomsday» – совсем не латинское слово. Жизнеспособность этих собственных ресурсов английского языка доказывает тот факт, что большинство собственных эквивалентных слов в той или иной форме существуют и по сей день, несмотря на конкуренцию.

Конечно, важность зарубежного влияния, латинского влияния на древнеанглийский – нельзя описать, опираясь только заимствованные слова. Важно, как латынь простимулировала английский язык к творчеству на основе собственных ресурсов, их полное применение.

Масштабность влияния латыни

Что обзор заимствованных слов действительно показывает, так это масштаб влияния латинского языка на развитие древнеанглийского. Как результат христианизации, в английский язык вплоть до окончания древнеанглийского периода в его развитии попало 450 латинизмов – это лишь те, которые зафиксированы по письменным источникам. В это число мы не включаем словоформы и имена собственные, которые за счет текста Библии, если бы мы их учитывали, увеличили число заимствований на порядок. Из этого числа также стоит вычесть в уме около 100 слов, которые относятся к понятиям и явлениям, которых не было в Англии, поэтому их нельзя считать полноценной частью древнеанглийского корпуса лексики.

Добавим, что некоторые из 350 оставшихся заимствованных латинизмов, хотя и появились в английском, не использовались активно в речи до более поздних времен. С другой стороны, огромное число латинских лексических единиц было принято английским языком и на равных правах с англосаксонскими элементами использовалось в самой обычной речи. В поисках надежного критерия силы латинского влияния на английский мы приходим к тому, что важно следующее: до какой степени чужие слова были усвоены и ассимилированы английским. Дело не только в том, что полная адаптация делает слова «живучими» в языке. Если слово полностью ассимилировано, оно уже не обособляется от оригинального корпуса лексики и без проблем образует новые словосочетания, речевые построения и языковые структуры. Когда, например, латинское слово «planta» вошло в английский, со временем оно подверглось изменениям и приобрело форму «plant» – существительное.

Перестройка слова на англосаксонский манер позволило еще позже создать на базе «plant» омонимичный глагол путем прибавления окончания –ian – plantain. Слово «получило паспорт» в языке и мы можем сказать, что английским оно полностью усвоено. Полное усвоение латинизма в древнеанглийском наблюдается в целом ряде случаев: gemartyrian (мучиться), sealmian (играть на арфе), culpian (уничижать себя), fersian (сочинять стихи), crispian (виться). Можно констатировать, что все эти слова были полностью приняты в английском и приняли активное участие в его дальнейшем развитии. О полноте ассимиляции слова можно судить по тому, «цепляются» ли к заимствованиям исконные английские суффиксы dôm, -hâd, -ung, чтобы превратить конкретное слово в абстрактное (martyrdom, martyrhad, martyrung).

Критерием ассимиляции может служить и способность первоначально латинского слова образовывать в английском сложные и составные слова и словосочетания. Чтобы не быть голословным приведу пример: латинское слово «church» входит как часть сложного составного слова в более, чем 40 производных  и словоформ (church-bell, church-book, church-door и так далее). Если судить по означенным только что критериям, то выходит, что вторая волна заимствований в связи с христианизацией Англии оказала на английский язык наиболее масштабное влияние. Пожалуй, именно с нее и началась тенденция английского свободно и открыто инкорпорировать в свою лексику любые инокультурные и иноязыковые элементы, делающие его лексику богаче.

Перевел Валентин Рахманов.

 


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Good and bad Revolution in Russia, потенциал Революции в России

Good and bad Revolution in Russia

Only revolution can give the releaf to common people, as democratic instruments are not effective but revolution inflicts harm if will not come talented and active men with an idea of what should they do after revolution, только революция может дать облегчение простым людям, так как демократические инструменты неэффективны, но ...
Читать далее

Piece of cake

В этой статье вы узнаете все об английской идиоме «piеce of cake», которую можно перевести, как «плевое дело», «пара пустяков»: узнайте о стилистике ее использования, интересных фактах происхождения, ознакомьтесь с примерами ...
Читать далее

<